Снежные тропы северного региона мира орков переплетались, сбивая чужеземцев с толку, заводя их в волчьи укрытия или того хуже, жилища гронов. Никогда природа хребта на севере Дренора не была дружелюбна к путникам, раскрывая перед существами распростертые объятия, привечая теплым климатом или обильным количеством дичи, которая сгодилась бы в пищу или же стала верным другом. Нет. Промозглые ветра, колкий снег, скалы. Волчий вой, который раздается за километры от восточной границы, доносит страх и уныние в сердца. Кровавый оскал, крепкие мышцы, толстый покров шерсти — это представления тех существ, которые с «радостью» примут заблудшего здесь. Будучи одновременно и проблемой, и подарком, волки Хребта Ледяного Огня одни из самых важнейших здешних мест, за исключением… Орков? Даже местные кланы орков этих мест, наделенных невероятной силой, являются главными друзьями диких существ, за исключением некоторых.

Алые искры часто мелькали над многими поселениями орков, создавая некоторую атмосферу уюта и прибежища, в холодных землях Хребта. Не для всех эти места были уютными. Даже среди самых крепких семей всегда есть тот, кто иного мнения от большинства. Этот кто-то и есть серая тень, несколько месяцев бродящая среди высоких скал, пытаясь понять суть своего мироздания. Почему? Это неизвестно даже самому скитальцу. Его взгляды на жизнь совершенно иначе от тех, что придерживаются Громоборцы. Война, покорение других за счет хитрости и лжи. Несомненно, он знает цену боя, цену честного сражения, цену чести. Несмотря на ещё молодой возраст, он уже смыслит в естестве чести и отваги. Презирая взгляды Громоборцев, он стал чуть ли не изгоем в своем клане, мечтая о чести, о связи с предками, о братьях. О тех, кто его поймет, утешит его внутренний пожар, пылающий и сжигающий душу изнутри. Но найдет ли он таких среди моря лжи и бесчестья? Неизвестно…
Мелькая средь десятка огней Хребта, «тень» все глубже уходила «в себя». Пытаясь понять кто же она, эта тень, чего желает разум молодой души? Юношеский пылкий нрав так же играл не маловажную роль в становлении, пытаясь затмить здравый разум молодого орка. Но увы, для безопастности себя, своих убеждений, своих нравов — Тан скрылся в холодных ущельях Ледяного Огня. Даже мало-мальские следы своего «путешествия», были тщательно припарошены снегом и скрыты с глаз долой чужаков, лишь запах мог привести особо чутких… И привел?
Несколько недель никто не видел и не слышал о юном «Сыне Камня». Скрываясь средь пещер, орк раз за разом менял свое пристанище. Дым появлялся на севере, в горах, а через неделю доносил гарью уже на северо-востоке. Суровость и сложность жизни в одиночестве сказывалась на внутреннем и внешнем здоровье тени. С одной стороны тело и внешние данные резко изменились — мускулатура потеряла былой вид, оставляя после себя худощавое, по мерам орков, тело, а на лице появились множества порезов из-за стычек с стерхами и горными существами, которых раньше Тан не встречал. С другой стороны, его дух и воля окрепла. Он понял, что даже сольная жизнь лучше жизни с лжецами и бесчестными. Но несмотря на все это, он искал большего. Того, что успокоит его сердце, наполнит уверенностью, которую ощущают кланы на ежегодном фестивале, находясь под чутким взором Нер’Зула. Но что или кто это, он знать не мог или пока не знал.

День сменялся ночью со скоростью ветра. Спокойствие и сдержанность наполняла молодого странника, наталкивая его на ту мысль, что вела к Трону Стихий, в Награнде. Сколько таких же скитальцев уже отправились туда, найдя судьбу. Только вот как добраться к дальним просторам, что находились по меркам самого же Гара — далеко, было очень не простым делом. Отшельничество научило орка делать сподручные вещи, вроде трости с каменным наконечником, а так же небольшие томагавки, которым, конечно, до железных изделий Черной Горы было далеко. Но даже этими топорами можно было бы вполне сбить стерха, охота на которого была отдельной темой. Десятки раз провала, но со времени доведя до автоматизма действия, и Тан с трудностью, но смог попасть в этих обитателей вершин. Но даже кровавые стерхи и гронны не столь опасны, как волчьи стаи, обитающие повсюду на Хребте.