Мужичина стоял и ухмылялся, то и дело поправляя свое излюбленное оружие, ласково называемое им «Гертрудой». Бравый охотничек улыбался во все свои двадцать восемь зубцов и взирал довольным взглядом на свою добычу: на вид девчушку лет четырнадцати. Следом за ним, хлюпая по топкой земле Болотины, поспевали его друзья-зверобои, не менее привлекательные на вид: одноглазый карлик в сером изорванном плаще с винтовкой на перевес, прихрамывающий худощавый старикашка с наполовину обожженным лицом, и парочка здоровенных детин, по всей видимости родственников — оба они были столь уродливы, что можно было смело заявить — вот они, родные братья!

— Ну сейчас и поглядим, что тут у нас, — промолвил рыжебородый и махнул своим «братцам».

— Тссс, лежи спокойно, деточка — уже пустил слюни старик, придерживая ошпаренную часть своей морды, — Не пугайся, дедушка не молод, но сделает все что требуется, хе-хе!

— Тауриссанова манда! Ты гляди — да она не девчушка вовсе! — дворф стянул с загнанной в силки жертвы капюшон и сделал невероятное открытие: пред ними было отнюдь не дитя человеческое, а девица из клана Черного Железа. Оранжево-красные глаза пойманной в западню были слегка потухшими, утратившими ориентацию: несчастная еще не понимала, в какую историю она угодила.

— Да какая, к чертям разница, да пусть хоть орчиха — задница у нее хороша. Давненько дедушка таких не пользовал.

Карлик с омерзением поглядел на своего друга-престарелого извращенца и хватанул сумку, с которой несколько мгновений назад дворфийка неслась через болота. Одноглазый обнюхал кожу, оценив аромат превосходной выделки:

— Вот тебе несправедливость! Я уже который год в рваных Кирзачах по болотам ношусь, а эта шлюха рагнаросская с такой кожей щеголяет! Модница, мать ее!

— Старый! Да погоди ты! Успеешь еще… Ой началось, коль завидно так, забирай кошель себе! — рявкнул на подельников рыжебородый, — токмо выкладывай сначала, что там внутри!

Немного колеблясь, дворф все же решился сунуть руку в сумку к пойманной колдуньи. К счастью для одноглазого стрелка, с ним ничего не произошло — в жабу он не обратился, да и волосы из бороды не выпали. Осмелев, карлик принялся показывать товарищам полученные трофеи:

— Так, что тут у нас… Склянки какие-то… фу, какая гадость. Книженция, порошок. О! А вот у нас и золотишко!

Медленно к дворфийка приходила в себя. Однако дать отпор нерадивым разбойникам у нее не было сил — уж слишком хорошо по ней попала «Гертруда».

— Во-от, и не просто так за этой швалью носились! — вновь захохотал вожак, — Ну, есть там еще чаво?

— Погоди-погоди, сейчас. Тут шкатулка какая-то, и, кажись, за подкладом чего-то есть.

Услышав это, девица резко вскочила, позабыв о неслабом ушибе. Однако один из братцев тут же умерил ее пыл, поддав дворфийке пинка, а потом прижав к земле сапогом.

— Идиоты! Не трогайте! — прокричала ведьма, попытавшись вырваться вновь.

— Руперт, Руберт, успокойте ее! Ну так чаво там? — рыжебородого разрывало от любопытства.

— Какой-то шар, — ответил одноглазый, срезав подклад. В могучих ручищах дворфа, в действительности была, какая-то полупрозрачная сфера. Которая тут же стала издавать странный гул.

Кому-то из охотничков показалось, что туман стал гуще. Кому-то что воздух стал тяжелее. На мгновение все звуки, даже гудение сферы, исчезли. Пропал и ветер. Оглядевшись, разбойники заметили, что пропала и сама дворфийка. Несчастные еще не понимали, в какую историю они угодили.