— Совет приносит свои извинения, за то что не смог встретить тебя лично, Таргас, — промолвил Брокк. Последний из рода Старой Наковальни обернулся. Пусть его и не было практически два года в столице горного королевства, он с легкостью узнал голос посланника Сената. Перед ним предстал невысокий даже по меркам дворфов карлик. Лицо его было крайне бледным по природе, а борода редкой и короткой. Сам карлик был одет в бурый полушубок, который он носил нараспашку. Причастность его к собранию танов выдавала серебряная брошь, выполненная в виде спутанной цепи. Брокк был доверенным лицом Таргаса в Столице, а ныне это лицо было еще и весьма сконфуженным. Вместе с ним было еще несколько слуг, чьи одежды были раскрашены цветами рода Старой Наковальни.

Предприняв попытку изобразить на лице что-нибудь похожее на доброжелательность, Старая Наковальня поприветствовал Брокка, и последовал за ним и сопровождающими. Удары железных сапог последнего из рода Старой Наковальни о гранитный пол звонким эхом раздавались по Вратам Стальгорна. Вот он и в великом городе дворфов, вот и статуя в честь его великого предка. Состроив, как полагается, крайне угрюмый вид, Таргас окинул взглядом застывшего в камне и железе последнего единого короля дворфов Модимуса Анвилмара.

— Ну раз совет извинился за то, что не поздоровался со мной, передай и ты совету мои извинения, что я не проведал их первым делом, — Таргас проделал долгий путь из Болотины в Дун Морог и хотел перевести дух, перед тем как окунуться с головой в характерную политику дворфов.

— Понял, будет сделано, — послушно ответил посланник, тут же добавив, — Твои покои готовы.

— Вот с этого бы и следовало начинать, Брокк! — наконец-то, хоть и не надолго, улыбнулся Таргас, — А то начал сразу с Совета.

— Что поделать, тан Таргас. Варимся, как в котле уже как два года. А нынче все стало еще хуже.

Много воды утекло с тех пор, как король Вариан Ринн пусть вынужденно, но вероломно вмешался в дела дворфов, низложив Мойру Тауриссан, по сути самопровозглашенную королеву Стальгорна, как благодаря уговорам своего сына, Андуина Ринна, он сохранил ей жизнь и учредил Совет Трёх Молотов. Несколько больше времени прошло с того момента, как Хродгар Твердобрюх и Молоты Гнева выступили против дочери Магни Бронзоборода и были разбиты благодаря усилиям Тайной Королевской Службы. Множество раз солнце закатывалось за великую гору, а одна рабочая смена внутри завершалась, уступая следующей. Однако последствия, вызванные чередой этих событий, по прежнему влияли на уклад жизни дворфов. Мятеж Тор Модана, исход Белобородов-дола на север, замятица в вопросе присяги Белобородов-горы, заключение под стражу командования вышеупомянутой службы, падение Дун Гарока и Бель Дана и многое, многое другое не давало покоя ни простым жителям королевства, ни солдатам, ни родовой знати, советникам и представителям Сената. В прочем, Таргасу, с головой вовлеченному по воле судьбы в проблемы Моста Тандола и Дун Гарока, а впоследствии и всей Болотины, не нужно было объяснять причину недосыпа поборников власти в Каз Модане.

Разговор между Таргасом и Брокком явно не складывался. Следуя к покоям Старой Наковальни, они изредка обменивались короткими фразами: Таргас – без особого желания и вежливости, посланник Сената – без особой откровенности, скованный установленными правилами приличия. Сопроводив чемпиона Стальгорна до его крова, Брокк не решил заходить внутрь, а Таргас не стал настаивать на приглашении гостя. Хотя, в старом и полупустых палатах рода Старой Наковальни его уже кто-то ожидал.

— Тан Таргас, — незваный гость приподнялся со скамьи в главном зале, неспешно прошагав к хозяину, протянул ему иссушенную руку. Старая Наковальня ответил незнакомцу тем же. Как только они встретились, отблески жаровни раскрыли лик таинственного посетителя.

— Тан Сигур, — узнал старика Таргас.

— Сенатор, — улыбаясь полностью золотыми зубами промолвил гость и добавил, — снова.

— Когда мы виделись в последний раз, ты был близок к плахе.

— Милостью Королевы и Совета Трёх Молотов, — вновь улыбнулся Сигурд, — после того, как заговор советника Дангарда был раскрыт.

— И что же привело сенатора в мои скромные покои в этот час?

— Как же не проведать собрата по ремесленному цеху после его долгого отсутствия! Однако, по правде говоря, я к тебе по королевскому делу.

— Не иначе кто-то научился с камнями разговаривать, раз тебе это самое королевское дело поручили.

— Таргас, не нам ли с тобою знать, что свершить пользу один тан не может, и каждый, даже малый должен вершить прежде всего дело королевское! — сенатор с укоризной посмотрел на воителя, — Хотя да, есть один, «говорящий» с камнями.

— К чему ты клонишь? — прямо и резко сказал Старая Наковальня.

— Я пришёл не союзы заключать, и не склонять к действиям. Но прежде, чем ты окажешься на совещании Сената, я просто обязан предупредить тебя о генерале.

— О каком ещё генерале?

— Сейчас молва только об одном из них. Твердобрюхе. Возвращенце в мир живых.

Таргас вопросительно взглянул на сенатора.

— Какую ошибку совершил Совет, на том самом суде признав его живым, возвратив ему звания, чертоги, права. Кто знал, что о правах он заявит таким образом: вспомнит закон генералов, соберёт под своим знамёна Белобородов, молотов гнева и прочих предателей и объявит не что-нибудь, а Heibbtung.

— По мне так дело хорошее, по Болотине я знаю. Он, белобороды, третья бригада, сделали больше, чем Сенат и Совет.

— Может быть ты не в курсе, коль был так далеко от Высокого трона, но пока что Тангбранд и его бойцы не присягали Совету. Как говорят в армии спасения, они действуют от имени и по приказу Магни Бронзоборода, а генерал — их командир, назначенный королевским велением, и разжалован может быть только волей короля.

— Очень ценная информация, сенатор, но я устал с дороги и хочу сейчас только спать. Завтра, перед собранием, мы сможем обсудить все.

— Зря ты гонишь меня, Старая Наковальня, — нахмурился Сигурд. Приподняв голову, он принялся разглаживать руками своё платье и поправлять сенаторскую цепь, — мы здесь не мост защищаем, а нечто большее. Один раз военачальник стал королём под горой, лишив короны один род. Жизнь, знаешь ли, по кругу движется.

Больше они не обмолвились ни словом и последовали к массивным воротам палат. Лишь на выходе Сигурд осекся и заговорил.

— Подумай, Старая Наковальня. Стальгорн – поле боя иного плана. А война более коварная. Ты задумайся, отчего поход в Тор Модан завершился без крови и результатов, и чего генерал со своим благородным войском забыл в Пандарии.