Действуюшие лица:

Анабель фон Дум

Вероника Баркли

Желая узнать обстоятельства внезапной смерти своего отца, Анабель фон Дум решает нанять детектива. Узнав по выведанным в Штормграде слухам о Веронике Баркли и Джерарде Ларднере, Белла пишет им письмо с просьбой встретиться этим же вечером в столице. Те отвечают согласием, и вот, поздним вечером баронесса заходит в пансион в квартале Дварфов…

Пансион был расположен в старом здании; опрятность помещений говорила о том, что хозяйка не зря берет деньги с жильцов.
… Анабель зашла в комнату. Серые глаза ее внимательно осматривали то помещение, в котором она очутилась.
— Добрый вечер, — произнесла девушка, заметив стоящую у книжного шкафа темноволосую женщину.
Мисс Баркли обернулась и учтиво кивнула вошедшей, — Добрый, сударыня.
Леди Дум ответила вежливым кивком, и, подойдя чуть ближе, поинтересовалась:
— Я полагаю, детектив Вероника Баркли — это вы?
— Вы не ошиблись, миледи. — В безупречной учтивости детектива просматривался искренний интерес. Карие глаза мисс Баркли внимательно оглядывали посетительницу. — Прошу вас, — Вероника жестом указала на кресла.
— Благодарю, — кивнула девушка, заправляя выбившуюся из прически прядь светлых волос, и, присев, произнесла, — Я же, как вы, полагаю, уже догадались, баронесса Анабель фон Дум.
— Ваши изысканные манеры представились за вас, — согласилась Вероника. — И я даже догадываюсь, что могло привести вас ко мне.
— Я слышала, вы и ваш напарник отлично знаете свое дело и уже имели опыт раскрытия дел и запутаннее моего, поэтому я и решила обратиться за помощью именно к вам.
Анабель чуть прикрыла глаза и сцепила руки на коленях в замок. Она, конечно, была не из робких, но ситуация, с которой она обращалась сейчас к фрау Баркли, и впрямь была достаточно щекотливой.
— Лестно узнать, что о нас с господином Ларднером отзываются в таком духе, — детектив сдержанно улыбнулась. — Остается соответствовать репутации.
— Видите ли, фрау Баркли, — начала Белла, осторожно подбирая слова, — Несколько дней назад в поместье фон Дум скоропостижно скончался мой отец и глава нашего Дома, барон Нозел фон Дум. Мой двоюродный брат, принеся мне известие о кончине отца, — Энн чуть нахмурилась, но голос ее оставался спокоен, — Сказал, что причиной его смерти стала некая болезнь… Однако, по словам слуг, в то утро, когда мой отец умер, он вовсе не выглядел больным — напротив, пребывал в весьма хорошем настроении.
— Искренние соболезнования. — Фраза была совершенно дежурной. Очевидно, детектив давно привыкла к тому, что человек смертен. — Барона осматривал врач? В почтенном возрасте случаются неожиданные приступы.
Баронесса чуть наклонила голову, отметив про себя профессиональное спокойствие фрау Баркли, и вновь мысленно похвалила себя за правильный выбор.
— Насколько сказали мне братья, врач не только осматривал его вскоре после кончины, но также осматривал моего отца время от времени и при жизни. Однако, опять же со слов моих братьев — и если Эдвард себе на уме, а Денадор слишком простодушен, то Лею я склонна верить — причин столь неожиданной кончины обнаружено не было. Вскрытия, конечно же, никто не проводил — братья запретили это.
— В таких случаях, — заметила Вероника, — нередки случаи, когда родные просят провести… Ах, запретили. Понимаю: чувства, убеждения. Насколько я могу судить, вы не считаете смерть почтенного барона естественной. У вас есть на это основания?
— Да, фрау Баркли, — кивнула Белла, откидываясь на спинку стула, — Их несколько. Во-первых, насколько я знаю, то ли у отца, то ли у кого-то из моих братьев были некие трения с графом Крайтеном. Во-вторых… некоторые мои дядюшки уже погибали при довольно странных обстоятельствах, каждый по-разному. Например, мой дядюшка Экьюль фон Дум, погиб во время расследования одного темного дела — он, как и вы, — Белла кивнула Веронике, — был детективом. Его смерть выглядела как несчастный случай, но, понимаете, такое совпадение…
Крайтен… При звуке этого имени уроженка Гилнеаса еле заметно вздрогнула и натянуто улыбнулась, скрывая замешательство. Еще не хватало попасть в жернова большой политики: костей не соберешь. — Такие слова, миледи, стоит произносить со всей осторожностью. Недаром говорят, что даже у стен есть уши. Скажите, пожалуйста, кто наследует баронский титул после смерти несчастного Нозела?
— Я, — просто ответила Анабель, глядя прямо в глаза собеседнице, — И завещание моего отца — третья причина, которая вынуждает меня склоняться к версии насильственной смерти.
Анабель смотрела на детектива в напряженном ожидании следующего вопроса, не говоря более ни слова, но готовая ответить на любой вопрос.

Услышав ответ баронессы, Вероника Баркли озабоченно стиснула губы.
— Не исключено, что ваша подозрительность спасет вам жизнь, миледи. Я могу узнать детали этого завещания? В особенности интересует, как были связаны с ним погибшие дядюшки. Они также являлись претендентами?
— Нет, — покачала головой волшебница, сверкнув своими холодными серыми глазами, — Все мои дядюшки погибли задолго до смерти отца. Один мой дядюшка, Титус фон Дум, фактически умер у меня на руках, когда мне было всего пятнадцать.
— Если несчастные случаи связаны между собой, то убийца невероятно терпелив, — отметила мисс Баркли. — Мне понадобится взглянуть на юридические документы, чтобы понять, как наследовались титул и имущество в последние годы. И еще одно, миледи. Ваши братья знают о вашем намерении нанять детектива? Одобряют его?
— Нет, — ответила Анабель, — Мои братья не знают о моем намерении. Впрочем, Лей сейчас пребывает с депрессии, а двое других были вчера вечером слишком пьяны.
Анабель начала медленно, аккуратно разглаживать складки на платье — верный признак того, что она волновалась. Кроме этого, впрочем, она оставалась той же сдержанной леди.
— Главное, чтобы расследование не встретило препятствий с их стороны. Идеально, чтобы они оказали содействие. — Вероника помолчала, отстраненно глядя на свои пальцы в тонких перчатках. — Вы сказали, что завещание наводит вас на мысль об убийстве. Каким образом?
— Понимаете ли, фрау Бракли, — произнесла Энн, — В нашей семье титул и имущество не раз передавалось не по старшинству, а по завещанию. Я же — средняя из детей моего отца, соответственно… Или некто знал о последней версии написанного моим отцом завещания и хотел видеть в качестве главы Дома меня, или, — баронесса прищурилась, — Этот некто о завещании не знал и хотел сделать главой Дома Эдварда, моего старшего брата.
Карман мисс Баркли расстался с небольшим блокнотом. Делая пометки грифелем, детектив то и дело поглядывала на собеседницу.
— Давно ли ваш отец изменил завещание? Что побудило его к этому? Кто заверил документ, какие свидетели подписались?
— Увы, этого я не знаю, — развела Анабель руками, — Меня в то время не было рядом. Все, что я знаю, — что отец передал свое завещание на хранение моему двоюродному брату, Лейриону фон Дум. Лей же мне и зачитал последнюю волю моего отца. Однако, — девушка тряхнула гривой белых волос, — Сам факт того, что отец пожелал, чтобы кто-то хранил его завещание — я не исключаю возможности того, что он знал о возможном покушении, и решил заблаговременно принять некоторые меры.
— Это было недавно? — уточнила Вероника. — А Эдвард, ваш брат, поддерживал добрые отношения с отцом и не знал о том, что барон изменил решение на его счет?
— Они часто ссорились, — вздохнула леди Дум, — Мой старший брат обладает не самым приятным характером — он своеволен, циничен, себялюбив… Отец мой также человек по натуре довольно тяжелый. А Эдвард всегда чувствовал себя обиженным, обделенным — все внимание родителей доставалось сначала мне, потом Денадору… Знал ли он о завещании? — Белла пожала плечами, — Увы, это мне неизвестно.
— Вы не можете точнее сказать, когда старое завещание было заменено новым? Возможно, мне удастся узнать, что именно тогда произошло. И еще, миледи: вы не думали о том, чтобы передать бразды правления старшему брату? Точнее, не внушали ли вам мысль о том, что эта тяжесть не по плечу женщине? Я веду к тому, что на вас, вероятно, сперва попытаются надавить, а потом уже устранить, если дело действительно в завещании.
Баронесса поджала губы, чуть нахмурившись и пытаясь вспомнить, как встретили ее в салоне Тристаны Эйршир.
— Насколько я могу сказать, пока что — а я не пробыла главою Дома и недели, — Энн покачала головой, отчего непослушная прядь опять выбилась из-за уха, — Пока что прямого давления на меня оказано не было. Хотя я должна заметить, что граф Крайтен принял меня несколько неприязненно, даже насмешливо, а граф Грейнхайм, сын которого, Феликс, насколько я могла понять, не в ладах с Эдвардом, был, наоборот, чрезвычайно учтив, упомянув, правда, о слухах про вражду в нашем Доме.
У Вероники ушло не меньше минуты, чтобы все записать.
— Миледи, — сказала она, — вы сказали, что барон изменил завещание. Однако Эдвард фон Дум является наследником по старшинству; зачем же барону понадобилось подтверждать его права на бумаге? Его попросили об этом?
— Нет, погодите, — произнесла Белла, — Наследницей титула и главенства над Домом являюсь на данный момент я. Эдварду же по завещанию достались предприятия нашей семьи и семейное дело — алхимия и право обучать ей достойнейшего из его — либо моих, либо Денадора — потомков.
— Я поняла, миледи. Но вы сказали не «написал завещание», а «изменил завещание»; значит, существовала бумага, которая делала наследником Эдварда. Который, однако, наследовал в любом случае. Зачем так страховаться? Мне это кажется странным.
— Я, увы, не знаю, было ли завещание на Эдварда. Я знаю лишь, и то по слухам, что отец переписывал завещание несколько раз, а потом, опять же по слухам, сжег… Но вот оно, последнее завещание.
— Понятно. Алхимия? — переспросила Вероника. Уголок ее рта наметил кривую улыбку. — Алхимиков часто подозревают, когда наступает смерть, удивительно напоминающая естественную. При кончине барона кто-нибудь присутствовал?
— Пара слуг… и Лей, по-моему, — пожала плечами Анабель.
— Как они описывают его последние минуты? Не стоит вычеркивать возможность, что барон был отравлен. Однако то, что ваш брат — алхимик, еще ни о чем не говорит. Если ходили слухи о том, что существует какое-то завещание, Эдварду не было смысла убивать отца, не удостоверившись, что бумага сгорела. А он, по-видимому, этого не делал.
— Никто мне не рассказал о последних минутах моего отца, — вздохнула Белла, — Лей слишком занят своими переживаниями, слуги же лишь выразили соболезнования.
— Я должна с ними поговорить. Будет удобно, если я зайду вам, или предпочитаете послать слуг сюда?
Девушка на миг задумалась, взвешивая все за и против. Помолчав немного, она протянула:
— Я бы попросила вас навестить поместье — ведь вам, возможно, будет интересно также опросить моих братьев, и, возможно, осмотреть поместье и склеп, в котором лежит гроб с телом моего отца.
— Несомненно. Кроме склепа: после врача, увы, мне там нечего делать. Достаточно будет ознакомиться с заключением уважаемого доктора. И еще одно, миледи, — прежде чем я возьмусь за это дело, мне надо знать, что вы намерены делать с результатами расследования. Видите ли, если появятся доказательства против одного из ваших близких, вашим побуждением может быть прекратить дознание. Но я служу не самой себе, а одному из государств Альянса и буду вынуждена отчитаться о всех находках королевскому сыску Гилнеаса. Вы по-прежнему хотите выяснить правду?
Анабель вздохнула. Не то чтобы она верила в причастность в смерти отца одного из своих братьев — но что, если такие доказательства и впрямь появятся? Что ей делать тогда? Баронесса перевела взгляд куда-то в дальний угол, подперев тонкими руками голову, и тихо произнесла:
— Я понимаю, о чем вы говорите, фрау Баркли, но… лучше так, чем пребывать в неведении о том, что произошло в моем собственном доме.
— Хорошо, — Вероника закрыла блокнот. — В качестве гонорара я попрошу оплатить любые расходы, связанные с расследованием, и сверх того тридцать золотых, если дело будет успешно раскрыто. А пока что проследите, чтобы одна из ваших служанок пробовала пищу, которую вам подают. Лучше прослыть болезненно подозрительной, чем лечь в могилу во цвете лет. И… — мисс Баркли понизила голос, — если дело дойдет до изучения размолвок барона с Домом Крайтенов, мне понадобится ваше покровительство, чтобы получить доступ к столь высоким кругам. Я офицер королевского сыска, но этого вряд ли достаточно… Вы понимаете, миледи.
— Конечно, фрау Баркли, — кивнула леди Дум, — Вы полностью можете рассчитывать на мою помощь и покровительство.
— Что же до оплаты…, — девушка открыла сумочку и отсчитала десять золотых, — То я считаю должной внести аванс. Остальная сумма будет выплачена вам по завершению дела, а также, если понадобится покрыть расходы во время расследования — смело обращайтесь.
— Благодарю. Тогда на сегодня у меня все, госпожа фон Дум. Надеюсь, что не утомила вас расспросами, — Вероника даже не попыталась улыбнуться. Она была сосредоточенной до мрачности, как будто уже погрузилась мыслями в расследование.
— Благодарю вас за внимание и уделенное мне время, — произнесла девушка, присев в книксене, — Я буду ждать вашего визита.