Тэхкеом Черногрив
Внешний вид
Тело Тэхкеома устроено так, как должно быть устроено тело друида, ставшего преданным последователем Древних-близнецов Урсола и Урсока. Высокий, но определённо не страдающий гигантизмом, сложенный тяжелее, чем большинство своих собратьев, он, к тому же, расположен и к небольшой, здоровой полноте. Не только его живот, но и талия щедро подбиты подкожным жиром, придающим всему его торсу невероятную массивность. Лёгкая тучность, впрочем, его нисколько не уродует, а, напротив, в некотором смысле делает более похожим на объекты своего поклонения, братьев-медведей, внешне. На его фоне остальные Шу’хало – не важно, будь они родом с бескрайних зелёных равнин Мулгора, плодородных и богатых на дичь, или с выжженных солнцем Степей, скудных, пригодных разве что к выпасу кодоев – выглядят как ещё не до конца сформировавшиеся подростки.
Дополнительную грузность его комплекции придаёт как и широкий плечевой пояс, на котором в лежачем положении достаточно комфортно смогла бы уместиться пышная дворфийская женщина, так и руки, чьи величина и охват в крайней степени внушительны. Сравнивать их ширь с ширью рук человеческих, а уж тем более эльфийских мужчин, было бы не совсем корректно, поскольку толщина одной только его руки сравнима с толщиной их торсов. Вдоль склонов его толстой, мощной шеи, расширяющейся книзу, виднеются покатые холмы трапеции, соединяющиеся с округлыми, похожими на валуны, дельтами, которые и образуют удивительно громоздкую структуру его плеч.
Они, в свою очередь, переходят во впечатляюще большие, взбухшие венами, бицепсы, и в массивные, отлично проработанные трицепсы, дающие ширь всей длине его огромных, сильных рук, вплоть до крепких предплечий и невероятно крупных трёхпалых ладоней. Грубые, словно наждачная бумага, и мясистые, они громадны настолько, что способны полностью сомкнуться вокруг талии взрослой дренейки, чрезмерно налегавшей на сладости. Впитав в себя всё самое лучшее, что могла дать ему природа, он стал ярким примером стойкости и крепости физиологии мужчин-тауренов.
О суровости пройденного им жизненного пути ясно говорят многочисленные шрамы, чьи кривые узоры устилают практически всё его могучее тело, и аккуратно подпиленные у середины угольные рога, некогда раскидистые и величественные, но обломанные ещё в далёком прошлом в одной из множества стычек с кентаврами. Покрытый густой, и чёрной, как смоль, шерстью, он одним своим видом в состоянии привести в трепет не особенно смелых представителей молодых рас, ранее воочию не сталкивавшихся с такими гигантами, как он. Взгляд его янтарных глаз, обрамлённых кустистыми подвижными бровями, и в минуты покоя, и в минуты раздражения зловещ, если только одна из частых улыбок не касается его по-бычьи вытянутой пасти c пухлыми брылами вместо привычных для жителей Восточных Королевств губ. Широкий нос с большими ноздрями, украшенными крупным, тяжёлым золотым кольцом, выпускает воздух из лёгких, как делают это рассерженные быки, готовящиеся к атаке, когда его одолевает злоба.
Характер
Несмотря на поистине устрашающую наружность и принадлежность к печально известному племени Зловещего Тотема, представители которого, в отличии от своих более миролюбивых братьев и сестёр из других кланов, выделяются своей надменностью, враждебностью и откровенной нетерпимостью ко всем другим народам – в особенности, к пришельцам, прибывшим из-за моря – Черногрив обладает всеми теми качествами, за которые так ценят тауренов их союзники в Орде. Спокойный, подобно Дун Морогскому медведю во время зимней спячки, добросердечный и отзывчивый, он всегда готов прийти на выручку любому, кто в этом нуждается, и без сомнений подвергнет себя опасности, если того потребуют обстоятельства. Его любовь к Матери-Земле и её творениям непоколебима, как скалистый утёс, и чиста, как роса, поутру покрывающая зелёные океаны трав и лугов блестящим серебром крохотных бус. Он искренне верит, что всё то, чего ласково касаются тёплые лучи Ан’ше, заслуживает уважения, быстро забывает обиды и подолгу не держит ни на кого зла.
Тем не менее, назвать друида-медведя безобидным и готовым стерпеть любую насмешку нельзя. Та исключительная гордость и развитое чувство собственного достоинства, присущее мужчинам его племени, ещё теплится в его добром сердце. Прежде чем принять учение друидизма, пришедшее от ночных эльфов и распространённое среди Шу’хало Хамуулом Руническим Тотемом, он безропотно ступал по суровому воинскому пути, вымощенному ещё его праотцами, и также, как и их, его дух закалялся в горниле сражений, а доблесть не подвергалась и малейшим сомнениям. Набеги кентавров, завоевателей, рождённых в лоне калимдорской степи, случались часто, им нужно было постоянно давать отпор, отбивать бесчисленные атаки, с которыми они раз за разом обрушивались на его клан. Пускай и ненадолго, но отбрасывая их нечестивые орды назад, он, и храбрые мужи, бившиеся с ним плечом к плечу, дарили своим близким самое ценное, что могли: время. Время на то, чтобы не увидеть, как их копыта топчут выжженную землю, избежать их зверств и выжить. И хоть цена, что им приходилось платить, была, бесспорно, страшна, все с одинаковой решительностью её принимали.
Долгие годы прошли с тех пор, когда его народ стоял на грани выживания, и каждый новый день казался даром, а не чем-то, данным по праву, но характер, сформировавшийся ещё тогда, в неимоверно сложных условиях, не подвластно окончательно изменить ни времени, ни мирной жизни, лишённой трагедий и утрат, которые в прошлом были неизбежными, как приход зимы или лета. Уже будучи неутомимым блюстителем природного равновесия, он стал также и ярым противником бессмысленного насилия, не чурающимся, впрочем, иногда прибегать и к рукоприкладству. Всякий, кто найдёт смелость открыто выказать ему своё неуважение или посмеет поднять руку на него или на тех, кто ему небезразличен, получат жёсткий ответ. И если слов окажется недостаточно, чтобы воззвать к их благоразумию и разрешить накопившиеся противоречия, применение грубой силы он посчитает вполне естественным и справедливым.
Разумеется, тяжело покалечить он способен разве что отпетых негодяев, получающих наслаждение от издевательств над слабыми и беззащитными, и считающими, что им дозволено безнаказанно грабить и убивать и при этом гордиться ведением подобного образа жизни. С теми, кто ему по-настоящему дорог, Тэхкеом, как правило, нежен и чуток. Он всячески оберегает их, порой относясь к ним с заботой, которую нельзя назвать не иначе, как отцовской. К друзьям относится трепетно, переживая их печали и невзгоды, как свои. Не важно, в какую передрягу они попадут, будут ли правы или провинятся, он будет твёрдо выступать на их стороне, и сделает всё возможное, чтобы уберечь их ото зла. В бою же Шу’хало совсем не похож на себя. Из-под почти непроницаемой пелены доброты и спокойствия наружу вырывается свирепый, безжалостный зверь, который не успокоится до тех пор, пока неприятель не издаст последнего вздоха. Он определённо не жесток и не испытывает от убийств особенного наслаждения, однако любой, кто подвергает опасности его близких, становится для него смертельным врагом, не заслуживающим ни капли сострадания.
Способности
Как и многие другие друиды Звериного Когтя, Тэхкеом в совершенстве овладел искусством обращения в медведя. Превосходная тауренская генетика щедро одарила колоссальным размерами не только самого Шу’хало, но и тотемное животное, облик которого он принимает: сильного, стойкого, и чрезвычайно опасного зверя, имя которому Сикьяхоноу.
Одно из основополагающих защитных заклинаний, без которого не может обойтись ни один друид, будь он адептом Малорна, Авианы или Пеплошкурой. Взывая к силам Матери-Земли, Черногрив способен сделать свою кожу грубой и прочной, словно кора векового дуба.
Избрав путь стража природного равновесия, ревностного защитника, обороняющего союзников и принимающего все удары на себя, друид-медведь долго и кропотливо оттачивал свои навыки ведения боя. При необходимости всё его тело обрастает острыми, как лезвия, магическими шипами, отражающими урон обратно в атакующего.
Навыки и профессии
Среди своего клана Тэхкеом прослыл не только смельчаком, бесстрашно бросающимся в бой, но и талантливым хмелеваром. В большом семействе сваренная по его собственным рецептам медовуха всегда пользовалась грандиозным успехом и ни одно более-менее серьёзное празднество без неё не обходилось.
Мать Черногрива была лучшей травницей племени и многому его научила. Что вполне очевидно, он не обладает широкими академическими познаниями, как, например, студенты даларанской академии, изучающие соответствующую дисциплину, однако о том, где какие травы произрастают и какими свойствами обладают он знает не хуже них.
Место в мире
После победы над силами Пылающего Легиона Тэхкеом решил отправиться в паломничество по святым местам Калимдора и за одно навестить своего сына, Ахотэ, в Фераласе. По-прежнему являясь членом Круга Кенария, он сумел сохранить свой нейтральный статус, однако из-за развязанной Сильваной Ветрокрылой и её приспешниками войны даже ему приходилось путешествовать скрытно, лесами, минуя практически все деревни и населённые пункты, лишь бы избежать возможной конфронтации с обеими сторонами конфликта. Поражённый жестокостью своих союзников и сожжением Тельдрассила, он впал в отчаяние, и поклялся, что сделает всё возможное, чтобы искупить вину своих сошедших с правильного пути сородичей.
Черногривые – небольшой, но уважаемый среди всех Шу’хало клан, родоначальником которого, по легенде, передающейся от отца к сыну ещё издревле, был Черногрив, искусный лучник и герой Войны Древних, прославившийся тем, что сразил метким выстрелом в глаз одного из военачальников демонов. С течением времени, как и большинство древних кланов, клан Черногривых измельчал, и в итоге слился воедино с племенем Зловещего Тотема. Опытные охотники и следопыты, они стали великолепными добытчиками и костяком в борьбе с табунами кентавров. Тэхкеом с недавних пор стал главой клана, но ввиду его частого отсутствия борозды правления на себя временно взял его родной дядя, Аноки.
Семья и друзья
Единственный и горячо любимый сын. Тэхкеом дорожит им сильнее всего на Азероте, и, как и любой другой родитель, которому небезразлично своё чадо, смотрит на него сквозь туманную дымку родительской любви, и не может трезво оценивать его поступки, даже самые неправильные и, порой, порочащие честь и достоинство не только его самого, но и всего их клана. До Черногрива-старшего иногда доносятся весьма противоречивые слухи о неком молодом таурене, сильно похожем на него, и промышляющем грабежами и рейдерством, но он напрочь отказывается воспринимать их всерьёз, будучи твёрдо уверенным в том, что на такое Ахотэ просто неспособен. На руку своенравному юноше идёт и то, что ещё никому не удавалось подтвердить сказанное чем-то большим, чем словами, а для родителя, испытывающего вину за несоразмерно малое время, уделённое своему ребёнку, их определённо недостаточно.
Добавить комментарий